«Тук-тук! Тук-тук...» – мерно постукивал в ночи рукояткой примкнутый к автомату штык-нож. Он грозно сверкал сталью в тусклом свете одиноко висевших в плотном тумане фонарей. Штыку-ножу периодически отвечал снег, тяжело хрустевший под подошвами валенок часового.
Часовой, следовавший по маршрутной тропе, тщетно колол и резал штыком-ножом матовый саван тумана: впереди всё равно стояла осточертевшая непроглядная стена. Неизвестность, ожидавшая за той стеной, железным хомутом давила сердце часового. А когда гробовую тишину взорвал лай караульной собаки, и впереди, рядом с окопом у подножия наблюдательной вышки, мелькнула зловещая тень, страх и вовсе чуть не вывернул часового наизнанку! Боец судорожно передёрнул затвор и дослал патрон в патронник.
Неизвестность обнажила лицо: вооружённый караульный сквозь непогоду увидел укрывавшегося за наносами снега контрольно-следовой полосы нарушителя. «Ползёт по-пластунски! Наперерез! Явно не один! – с бешеной скоростью соображал часовой. – Это отвлекающий манёвр! Ну и влип я, однако!». Опасаясь нападения сзади, часовой не заметил, как очутился у столба внутреннего ограждения и крепко вжал в него спину. Диверсант, делая в глубоком снегу короткие передышки, подползал всё ближе и ближе…
«Не двигаться! Стрелять буду!» – хотел заорать во всё горло часовой и тотчас сделать предупредительный выстрел вверх, как вдруг из-за снежного вала показались: вначале острая мордочка, следом треугольные ушки, затем шея, тело и… как полено, длинный пушистый хвост. Будто гора свалилась с плеч часового: на открытом месте у постового грибка во всей красе появилась лиса Елизавета Патрикеевна! Она проворно обнюхивала снег и, казалось, ничего вокруг себя не замечала. Часовой медленно опустил автомат. Оправившись от пережитого, он по тропе стал медленно подходить к зверю, наблюдая за его поведением.
Подпустив часового метров на 5, мышкующая лиса бросила на него недобрый взгляд, тотчас развернулась и стелющимся галопом с вытянутым трубою хвостом покинула пост, исчезнув в белом, как молоко, ночном тумане.
Когда часового сменили, он рассказал о случившемся другу, который ответил на это с юмором: «Эх, зря отпустил лису! Лучше бы вручил ценный мех командиру! Был бы его жене добрый воротник на шубу! А тебе – отпуск! Не видать тебе теперь отпуска, как и той лисицы!».
За весь срок службы отпуск на родину часовой, действительно, так и не получил. Но с лисой и другими братьями меньшими ему ещё не раз довелось встретиться, а с некоторыми из них даже подружиться!
Но это уже совсем другая история.
Андрей Петраков
